Борис Григорьев Окончание гимназии
Мир Волги, этого «русского Нила», по определению В.В.Розанова, «особый, замкнутый, отдельный и самостоятельный мир», оставил в душе художника отнюдь не только благостные воспоминания. Реалии российской провинции не могли не ранить душу и сердце подростка, обладавшего от рождения повышенной чувствительностью. Воспитанием в семье, где было шестеро детей - пятеро сыновей и дочь, занималась мать, Клара Ивановна, шведка по национальности, родившаяся на Аляске, вынянченная кормилицей-индианкой и приехавшая в Россию уже подростком. Она знала три иностранных языка, увлекалась литературой и оказала большое влияние на формирование духовного мира сына. Семейные легенды о перипетиях жизни дедов - волжского купца Василия Григорьева, разорившегося по воле случая, когда его караваи с сахаром размок в дороге под дождями, и капитана-мореплавателя из Риги Ивана Линденберга (отца матери)-настраивали детей на специфическое романтическое восприятие, сохранившееся на долгие годы. Очевидно, именно из семейных впечатлений и настроений вынес художник обжигающую искренность реакций и поступков, раздвоенность сознания: с одной стороны, романтическую мечтательность и с другой - склонность к иронии.
По окончании Рыбинской гимназии Григорьев но желанию отца поступает в Московскую практическую академию коммерческих наук. Но не обнаружив склонности к коммерции, уходит из нее через три года, ибо им окончательно овладевает стремление стать художником - ведь он ощущал им себя еще одиннадцатилетним мальчиком, когда «копировал большие полотна великих мастеров».
В 1903 году Григорьев был принят в Московское Строгановское художественно-промышленное училище. В эти годы здесь преподавали такие известные мастера, как МД.Аладжалов, С.В.Иванов, К-А.Коровин, К.К.Первухин, Д.А.Щербиновский. В 1901 году в училище некоторое время курс стилизации вел М.А.Врубель, где помимо преподавания он дописывал в помещении училища своего «Демона поверженного». Особый след в душе Григорьева оставили К.К.Первухин и Д.А.Щербиновский. Первый из них, приглашенный работать в 1902 году, по воспоминаниям жены, «к рисунку каждого ученика относился вдумчиво и серьезно, охотно делясь тем, что знал сам, чем была полна его душа. Он хотел, чтобы учащиеся прониклись не только красотой модели, но чтобы они знали, какого стиля, какой эпохи рисуемый антик, где они находятся, какие мифы с ним связаны, он указывал на чистоту линий, красоту светотени или колорита, вообще всего того, что столь необходимо знать художнику».
